alarmist79 (alarmist79) wrote,
alarmist79
alarmist79

Category:

"Призрачная" бомба Пхеньяна





Между КНДР и «цивилизованным миром» продолжается весьма специфичная информационная война, сводящаяся к тому, что Пхеньян рекламирует свои ракетно-ядерные достижения, в то время как Сеул и его союзники их деятельно отрицают.

Итак, 21 декабря КНДР произвела пуск баллистической ракеты подводной лодки (БРПЛ), продемонстрировав видео испытания 9-го января. Это вторая попытка запуска, последовавшая за очевидно неудачной майской. 6 января Северная Корея сообщила об удачном испытании водородной бомбы. Реакция в обоих случаях была однотипной — ВС Южной Кореи объявили видео подделкой, а мощность взорванного боеприпаса оценили в 6 килотонн, что практически исключает вариант «настоящего» термоядерного боеприпаса.

При этом следует учитывать, что тотальный скепсис в отношении северокорейской ядерной программы давно является правилом хорошего тона — так, сообщение о наличии у Пхеньяна атомного оружия изначально было почти единогласно провозглашено блефом. Сообщение о ядерном испытании в 2009-м (официально втором) также изначально подвергалось сомнению Вашингтоном и «независимыми» экспертами, несмотря на очевидные данные о мощном взрыве и сопутствующем землетрясении. Примерно та же схема «работает» в случае ракетных испытаний. В целом, реакция на северокорейские ракетно-ядерные успехи диаметрально противоположна адресуемой «удобным» и «нужным» противникам — если в отношении последних проходят вариации с пресловутой «пробиркой» в отсутствие каких-либо доказательств, то в отношении КНДР столь же последовательно требуют 100% улик.

Проблема «международного сообщества» в том, что Северная Корея — крайне неудобный противник.

Военный разгром Пхеньяна не обещает его «авторам» никаких «призов», кроме внушительных потерь, возможного столкновения с Пекином и 24,7 млн. озлобленного населения; все мыслимые санкции против Пхеньяна уже введены; на медийные истерии местный режим не реагирует. При этом весьма быстрый военный прогресс КНДР демонстрирует неэффективность «мягкого» экономического давления и вступает в явное противоречие со старательно рисуемым образом технологически отсталой и нищей тирании. Как следствие, если в общем случае западная пропаганда склонна раздувать достижения «изгоев» в разработке оружия массового поражения и средств его доставки, то в случае КНДР её практика обратна.

Теперь посмотрим на реальность. Во-первых, развитие ядерного потенциала является стратегической целью Пхеньяна — ядерное сдерживание необходимо ему для того, чтобы выбраться из фатальной ловушки сверхмилитаризации, одновременно гарантировав безопасность. В итоге ядерный прогресс идёт параллельно с последовательным сжатием численности обычных сил. На этом фоне особенно неадекватными выглядят конспирологические построения о том, что «Пхеньян играет на стороне Вашингтона» и создаёт поле для «провокаций в отношении РФ». Решение о развёртывании ПРО для США является стратегическим и не зависит от наличия «удобных» поводов или колебаний генеральной линии в Белом доме: напомним, в реальности оно принято ещё при Клинтоне, при этом предусматривая параллельное создание европейской и восточноазиатской ПРО; равным образом, свёртывание ядерной программы Ирана никак не повлияло на планы США. При этом, чем более внушительным будет становиться ракетно-ядерный потенциал КНДР, тем уже будет поле для американских «инициатив» ливийско-иракского толка. Как ни парадоксально это утверждение, северокорейская ядерная программа укрепляет безопасность в регионе.

Во-вторых, выход ядерной программы КНДР на термоядерный уровень необходим для Пхеньяна и технологически возможен. Реактор в Йонбене маломощен — его суммарное производство не могло превысить 36 кг плутония. При этом, согласно вполне правдоподобным данным самих корейцев, порядка половины этого запаса было потрачено на ядерные разработки, ещё часть «сгорела» в проведённых испытаниях. Критическая масса плутония, заключенного в отражающую сферу из урана-238 — 5 кг, минимальная практически достижимая порядка 3. Иными словами, весьма вероятно, что даже оценки ядерного потенциала в 8 зарядов грешат оптимизмом. При этом заряды маломощные — даже по «верхним» оценкам российских военных 10−20 кт.

Следует ли из этого, что КНДР всё же способна «создать» несколько Хиросим? Нет, не следует. В случае Хиросимы удар наносился по городу с «эфемерной» застройкой, перепадом высот не более 50−60 м и спровоцировал «огненный шторм». Между тем, на тот же Сеул нельзя проецировать даже результаты испытаний по стандартной для 50−60-х застройке 3−4 класса капитальности и 3−5 класса огнестойкости. Столица РК в среднем гораздо более «прочная», при этом достаточно высок процент сейсмостойких зданий.

Высотные здания (в городе порядка 3 тыс. зданий свыше 11 этажей, из которых 89 — выше 100 м) эффективно экранируют световое излучение. Перепад высот составляет от 97 метров даже на «равнинном» левом берегу Хангана, достигая 328 на правом. В итоге оценки численности пострадавших составляют порядка 20 тыс. человек; погибших будет в разы меньше. Иными словами, речь не об эквиваленте Хиросим, а об атаках с жертвами того же порядка, что и 11 сентября.

Таким образом, КНДР пока не располагает потенциалом для ядерного сдерживания даже в отношении только Южной Кореи, при этом радикальное наращивание числа боезарядов для неё технически невозможно, как и наращивание их мощности в чисто атомном варианте. Теоретически корейцы могут пойти по пути создания гибридных бомб, однако известный «рецепт» 1948-го года (2,5 кг плутония плюс 5 кг урана) позволил создать лишь 37 кт бомбу. Чисто урановое оружие имеет неприемлемые габариты — минимальное «подрываемое» количество урана-235 составляет 15 кг с соответствующими последствиями для массы конструкции, при этом получение урана-235 существенно сложнее, чем выделение плутония из отработанного ядерного топлива.

Чтобы выйти из плутониевой ловушки, Пхеньяну требуется «термоядерный» скачок. При этом если классическая схема Теллера-Улама действительно проблемна, то бомба, построенная по схеме «слойки» технически элементарна — вопрос лишь в наличии термоядерного «горючего». В качестве последнего может использоваться даже… природный литий, содержащий 7,5% лития-6. Между тем, южнокорейские военные сообщили, что КНДР могла наладить производство трития, ещё до испытаний.

Иными словами, есть мало оснований сомневаться, что КНДР могла взорвать «слойку» (хотя не исключён и вариант, что речь лишь о бустировании дейтерием плутониевого заряда). Малая мощность заряда в данном случае не является критерием. Тем более критерием здесь не является «излишняя» скорость развития программы — испытания сахаровской слойки были лишь четвёртым ядерным испытанием в СССР, несмотря на номер изделия (РДС-6).

Что это даёт корейцам? Пресловутая сахаровская «слойка» при мощности инициирующего заряда в 40 кт давала лишь 60−80 кт в термоядерной реакции, однако деление оболочек из урана-238 добавляло к этому ещё почти 300 кт. Иными словами, ключевая опция «слойки» не в использовании термоядерной реакции как таковой, а в возможности использовать «природный» уран (на «238-й» изотоп приходится 99,3% его массы). Между тем, КНДР располагает собственными мощностями по добыче урана, при этом в августе появилось сообщение о восстановлении работы завода по его производству в Пайгосане.

Таким образом, несмотря на скепсис западных экспертов, в действительности речь идёт о прорыве — даже «примитивная» термоядерная технология позволит Пхеньяну при желании конвертировать свои запасы плутония в заряды мощностью в первые сотни килотонн. Вопрос лишь в средствах доставки — при этом, что крайне важно, малоуязвимых для «обезоруживающего» удара. Площадь КНДР почти вдвое меньше территории Белоруссии и лишь вдвое больше Литвы; как следствие, времени на реакцию и встречный удар у Пхеньяна не будет.

В этом смысле испытания БРПЛ также являются для Запада крайне неприятным сюрпризом. Во-первых, ракета очевидно является клоном Р-27, по крайней мере часть документации по которой попала северянам в 90-х. Успешные испытания указывают на то, что технология вполне освоена; при этом, как предполагается, на основе Р-27 созданы не только БРПЛ, но и мобильные установки, показанные на последних парадах в Пхеньяне. Как следствие, считать их чисто демонстрационными образцами уже не удастся. При этом в 2012-м была показана двухступенчатая версия более чем вдвое превышающая по длине «оригинал»; дальность одноступенчатой Р-27 составляет до 3000 км, забрасываемый вес — 650 кг, из чего можно сделать вывод, что корейские ПГРК (подвижные грунтовые ракетные комплексы) могут иметь досягаемость порядка 5000 км с примерно такой же нагрузкой. Расстояние до Гуама, где расположена крупнейшая американская военная база, составляет 3300 км. При этом, в отличие от стационарных позиций ракет, ПГРК представляют собой на порядки более проблемную цель для «обезоруживающего» удара.

Во-вторых, появление у Северной Кореи БРПЛ с вероятной дальностью порядка 3000 км составляет крайне нетривиальную проблему само по себе. Дизельная подводная лодка с дальностью подводного хода порядка сотен миль — сомнительное средство для «кавалерийской атаки» на США, однако в силу малошумности будет представлять собой весьма проблемную для превентивной нейтрализации платформу для ракет в собственных водах.

Таким образом, оба северокорейских послания для Вашингтона составляют части одного геополитического «паззла». С одной стороны, Пхеньян способен увеличить мощность своих немногочисленных ядерных зарядов в пропорции, при котором они превратятся если не в фатальную угрозу для баз и союзников США в регионе, то, во всяком случае, в достаточно эффективное средство сдерживания. С другой — демонстрирует, что беспроблемно нейтрализовать небольшой северокорейский ядерный арсенал не удастся. Отсюда недоверие и разочарование Сеула и Вашингтона.


Подробнее:http://eadaily.com/news/2016/01/11/prizrachnaya-bomba-phenyana

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments