alarmist79

Итак, два ключевых и несколько второстепенных поставщиков нефти достигли весьма размытого соглашения о замораживании добычи, цены остаются низкими, а медиа пестрят мрачными прогнозами — вплоть до пророчеств о конце нефтяной эры.

Попробуем разобраться. Рассуждения о конце эры нефти на фоне устойчивого роста её мирового потребления выглядят вполне анекдотично, а любимая фраза сторонников «антинефтяной» теории — «каменный век закончился не потому, что кончились камни» выдаёт как минимум скверное знание истории добычи ресурсов — дефицит качественного сырья уже в неолите привёл к 15-ти метровым шахтам и трансконтинентальной торговле им, и немало способствовал распространению медных орудий труда.

На практике между 1990-м и 2014-м годами потребление нефти выросло почти на треть — с 3161 до 4211 млн тонн, между 2010-м и 2014-м — с 4042 млн до 4211. Между тем её производство становится всё более проблемным.

Как следует из данных международного энергетического агентства (МЭА), пик добычи дешёвой «конвенциональной» нефти был пройден в 2011-м. С тех пор рост поддерживался только и исключительно за счёт «экзотики» — сланцев и битуминозной нефти. Сейчас на их долю приходится порядка 10 млн барр./день или более 10% нефтедобычи. При этом добыча неконвенциональных углеводородов имеет гораздо более высокую себестоимость, чем добыча из традиционных месторождений. В итоге объёмы бурения в «сланцевых» США достигли пика в сентябре 2014-го при цене $ 97 за баррель и начали сокращаться уже в октябре, когда среднемесячная цена на нефть составляла $ 86. Себестоимость добычи из битуминозных песков Канады, по данным Shell (2014) составила $ 42,26 за баррель.

19 февраля «Интерфакс» со ссылкой на источник в Минобороны сообщил о существовании проблем с элементной базой у спутников военного назначения.

«Проблемы с импортозамещением, и, в частности, по линии электронной компонентной базы, привели к значительному увеличению массы аппаратов типа „Сфера-В“. Получилось так, что существующие в настоящее время у России ракеты-носители „Протон-М“ и „Ангара-А5“ не в состоянии вывести на высокоэллиптическую орбиту спутники этого типа в новой, российской комплектации». «Сфера» должна была заменить четыре находящихся сейчас на орбите «Меридиана», обеспечивающих связь в районе Северного Морского пути — и не только.

Общеизвестно, что «Меридианы», как и их предшественники обеспечивают военную связь, в том числе, вероятно, задействованы в российском аналоге американской SSIXS («спутниковая подсистема обмена информацией с подводными лодками»). Так, гендиректор «ИСС имени Решетнева» Николай Тестоедов утверждал, что с помощью «Меридианов» может быть передан приказ на применение стратегических ядерных сил. Впрочем, спутниковая УКВ-радиосвязь на перископной глубине — в данном случае не единственный и далеко не основной вариант. При этом недостатком существующей системы является неполный охват региона. «Сфера» должна была решить эту проблему.

«

Подробнее:http://eadaily.com/news/2016/02/27/evgeniy-pozhidaev-tyazhyolaya-dolya-roskosmosa

Пока общее внимание сосредоточено на Ближнем Востоке, в Европе продолжаются вялотекущие газовые споры — однако они тоже будут иметь стратегические последствия. 16 февраля Еврокомиссия сообщила, что не определилась с тем, подпадает ли проект «Северный поток-2» (СП-2) под действие третьего энергопакета. В тот же день ЕК был представлен «Пакет энергетической безопасности», дополнительно ужесточающий для «Газпрома» правила игры на европейском рынке.

Интересы «Газпрома» на европейском направлении вполне прозрачны. Во-первых, но едва ли в основных, перестать зависеть от украинского транзита. Последний был головной болью корпорации десятилетиями, и ситуация, естественно, обострилась в 2014-м. Надёжность украинского транзита сегодня в принципе под вопросом. Украинская ГТС стареет, а инвестиции в неё проблемны по очевидным причинам. Плюс к тому, украинский транзит уже сейчас дороже обходных маршрутов (например, по «Северному потоку»). Вдобавок, Киев систематически пытается увеличить тарифы на прокачку газа. Наконец, субсидирование откровенно враждебного режима едва ли можно назвать хорошей инвестицией. Последней возможностью решить этот список проблем после провала на южном направлении (проекты «Южный поток» и «Турецкий поток») стал СП-2.

Вторая стратегическая цель «Газпрома» — загрузить избыточные мощности (порядка 100 млрд кубометров), созданные в расчёте на рост спроса на импортный газ в Европе. Изначально предполагалось, что потребление газа в ЕС будет расти, при этом собственная добыча — достаточно быстро снижаться. Прогнозы по поводу роста спроса не оправдались, однако снижение добычи всё же открывает перед компанией достаточно широкое окно потенциальных возможностей. Проблема состоит в том, что его усиленно стараются закрыть.

В начале года Азербайджан всплыл из почти полного информационного небытия, сначала продемонстрировав все симптомы валютного кризиса, затем — волну протестных акций. Что происходит с шестой экономикой СНГ?

В целом мы видим первые и вполне закономерные симптомы кризиса экономической модели, в утрированной форме воспроизводящей уклад, сложившийся во многих странах постсоветского пространства. Азербайджан вошёл в него раньше, однако его риски не являются уникальными. Начнём с истории.

Добыча нефти в Азербайджане, достигнув 20,2 млн. тонн в год в 1970-м, стабильно падала на протяжении последующего двадцатилетия, до 12,5 млн. тонн в 1991-м. Причиной было тривиальное истощение месторождений на суше. При этом уже в советский период (1979−87) были разведаны месторождения на шельфе, однако их разработка должна была начаться только в 2010-х. Каспию предстояло заместить Западную Сибирь в перспективе — в рамках общесоюзной экономики нынешний «дрейф» нефтяников в Восточную Сибирь и на арктический шельф рассматривался как «послекаспийский» этап.